Над крышами рвётся свинцовое море,
И ветер царапает имя моё.
Подъезды глотают шаги в коридорах,
И город становится мрачным жильём.
Внутри меня гул - не спасает ни слово,
Ни чьи-то объятья, ни близость, ни дом.
Я вижу, как молния режет покровы,
И снова и снова иду напролом.
Мне тесно в собственной коже,
Мне нечем дышать на бегу.
Я всё ещё здесь, но похоже,
Себя удержать не могу.
Во мне шторм, и он не стихает,
Он ломает дамбы внутри.
Этой боли не видно края,
И начало вины не найти.
Во мне шторм, и он не стихает,
Рвёт причалы, круши́т берега.
Я держусь, но меня не хватает
На себя, на людей, на слова.
На любовь не осталось ни сил, ни терпенья,
На близких - привычного «я помогу»,
И даже участливое волненье
Не в силах принять. Опускаюсь ко дну.
Я стала холодной, циничной и мрачной,
Не жду от людей ни тепла, ни добра.
Любая забота мне кажется сдачей,
Надежда теперь как дурная игра.
Но сердце сбивается с ритма,
Как будто агония дышит .
Я слышу: ещё не погибла -
Но слышу всё тише и тише.
Во мне шторм, и он не стихает,
Он ломает дамбы внутри.
Этой боли не видно края.
И начало вины не найти.
Во мне шторм, и он не стихает,
Рвёт причалы, круши́т берега.
Я держусь, но меня не хватает
На себя, на людей, на слова.
Я больше не спорю со своей непогодой,
Не меряю силы с нахлынувшей тьмой.
Пусть мокрые стены принимают невзгоды -
Я, в шторме живя, призываю покой.
Пускай мои нервы звенят проводами
И город во мне продолжает греметь.
Я чувствую небо, значит живая
И шторм отменяет духовную смерть
Во мне шторм, и он не стихает,
Рвёт причалы, крушит берега.
Эта буря во мне живая,
Её мгла мне теперь не страшна.
Во мне шторм, и он заново создал
Мир, умытый холодной водой.
Тень вины превращается в воздух,
Принося долгожданный покой.
Шторм дышит под кожей,
Я буря. Мне можно.